Психоневрологический интернат. Безымянные могилы

Я сроду не интересовался тем, что у нас там за здание такое, за городом, пока не оказался, что называется, “в теме”. Только тогда узал, что это ПНИ, а раньше даже указателя не было. Что там происходит, какие там порядки – сказать не могу: оттуда ведь, как из могилы, вести не доходят. Сколько живу здесь, не заю, как там и что: знакомых среди работающих в интернате нет и не было. Там, кстати, всегда вакансии, даже при нашей безработице: требуются уборщицы, санитарки. Но никто идти туда не хочет: кому это надо, за мизерную зарплату, да еще за старыми стариками ходить. Постели им перестилать, утки и прочее.

Интернат сам по себе небольшой, один или два корпуса старой кирпичной постройки. Внутри небольшая рощица, огорожен забором. Я там проезжал как-то рядом: внутри беседки, люди гуляют. Кажется, есть и сравнительно молодые, заметил. Рядом – теплицы, интернат небольшое подсобное хозяйство имеет, овощи.

Это же не секрет, что годами в психбольницах лежат больные вовсе не с самыми тяжелыми формами болезни. И попадают в интернат, в общем то, не они. Попадают туда те, кто не нужны родным, лишняя обуза, сбагрили в ПБ, от кого отказались. Я не один раз видел таких людей в дурке. Лежит, например, уже который год совсем молодой пацан, его еще из детского отделения перевели. И болезни-то у него, в общем-то, почти никакой: какие-то небольшие эпи-приступы изредка. А в остальном вполне нормальный мальчишка. Просто родители – алкаши, мать алкашка, живет в какой-то деревне. Денег даже самим не хватает, парнишку сбагрили в областную ПБ, а его пенсию пропивают. Ну и с интернатом примерно так же. Попадают не самые тяжелые и неадекватные больные, а самые ненужные больные.

Наш ПНИ, в общем, то еще не такой уж плохой – по рассказам. Это я слышал от одного дедка, с которым лежал в областной. Высокий, седенький такой дедок, коротко стриженый; но в чем-то как ребенок: боялся постоянно, был запуган всякой шушерой, что в отделении, призывниками. Боялся все время, что циклодол отберут, что побьют. Областная наша дурка довольно-таки поганая. Постоянно просил заведующую, чтобы перевели обратно в интернат, плакал иногда. Старый человек, но как ребенок.

А с ним какая история была. Он уже был в нашем интернате. Работал там и на подсобном хозяйстве (там теплицы есть, он рассказывал, и вроде даже какую-то живность держат: корову или коров, так он был пастухом), и более-менее пообвык уже, – но вдруг решил сбежать оттуда. Доехал аж до Москвы, зачем-то, там его менты взяли без документов, и направили обратно в нашу областную. Зачем убежал? Ну а зачем люди хотят убежать из тюрьмы и из пожизненного заключения. Я его спрашивал об этом. В областной он лежал, уже не помню точно сколько, но долго: что-то около года или больше. Никак его не могли определить обратно в интернат: у нас же (думаю, что не только у нас) интернаты переполнены, ждать, пока где-то освободится место, приходится месяцами и даже годами.

Слышал и про другие местные интернаты, у нас в области их не один. Кроме какого-то “образцово-показательного” интерната, скорее санатория, для ветеранов, остальные хуже, и намного хуже психбольницы. Как-то привезли обратно в ПБ парня, которого определили в интернат: скандалил он там, что ли; отправили типа на долечивание. Ребята в палате, кто очень долго там лежит, рассказывали, что просто не узнали его: привезли какого-то всего обколотого и удолбанного НЛ, сильно изменился, говорили.

Но самое, конечно, страшное в интернате – это, думаю, многие кто был в ПБ, в курсе – что это “последний приют”: дальше только могила, да и от могилы это заведение недалеко ушло. Как и из могилы, оттуда не возвращаются. По крайней мере, я никогда не слышал о таком. Из психбольницы, даже если годами лежишь там, еще есть шанс выйти; из интерната – уже нет.

А недалеко от интерната, в той же стороне, есть наше второе городское кладбище. За городом. Их, этих старичков и старушек, хоронят там же. Вернее, не совсем там же: на окраине кладбища, как-то обособленно и в сторонке, не где весь честной люд.

Ну и вот почему я затеял этот “репортаж”, захотелось показать это кладбище ПНИ. (Раз уж в самом ПНИ мне “репортаж” все равно не сделать – кто ж мне там даст снимать и вообще кто пустит.)) Захотелось передать свое впечатление, когда я первый раз увидел это кладбище. Я там вообще редко бывал, на этой окраине; и до того как оказался, блин, “в теме”, сроду не интересовался, что там у нас за заведение.

Ну вот, заехал как-то туда на лисапеде и был поражен. Видели в американских боевиках, когда показывают военные кладбища, длинные ряды и поля маленьких каменных крестиков?Там то же самое.

Безымянные могилы, никому не нужные могилы; людей, которые никому не были нужны и при жизни, а уж после смерти – и подавно. Стоят рядами безликие маленькие бетонные крестики, самые дешевые, с местного цементного завода, и такими же рядами. У интерната просто денег нет, чтобы людей достойно похоронить. Но в начале кладбища хоть кресты какие-то. А дальше, где поновее могилы (видимо, это пришлось на постперестроечные годы, когда повальная нищета в учреждениях минздрава, и везде развал) – там даже на эти крестики денег не нашлось. Стоят просто железные таблички с номерами, длинные ряды табличек. Там их сотни.

Редко-редко где-то среди этих вросших в землю крестов и табличек попадется нормальный памаятник, венок: значит, родные все-таки не совсем забыли.

Навещают ли тут их родные, живых? А кто его знает. Судя по состоянию могил, никому они не нужны ни живые, ни мертвые. Один только раз я ехал, из областного центра, с какой-то женщиной, которая туда направлялась и везла передачку. Судя по тому, что она была даже нетвердо уверена, в нашей ли стороне и у нашего города расположен этот ПНИ, не очень-то она и участие принимала в судьбе своего родственника. Раз даже толком не знала, куда определили. Ну, хоть навестила, и то.

Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы
Психоневрологический интернат. Безымянные могилы

Наверное, никто из нас не хочет оказаться погребенным под таким крестиком или пронумерованной табличкой. И родственникам мы такого не желаем. Поэтому надо как-то по-людски относиться к своим близким и не допускать, чтобы они оказались на свалке мертвых. Глядишь, и самих не пронумеруют.

Психоневрологический интернат. Безымянные могилы